Реферат: Терроризм

Реферат: Терроризм

УО «БрГУ имени А.С. Пушкина»

Реферат  на тему:

Терроризм

Выполнила студентка II курса, 24 группы

психолого-педагогического факультета.

Белоус Л.В.

Руководитель:

Жук Г.В.

Брест - 2006

Оглавление:

Понятие терроризма.

Основные сферы терроризма

Современный терроризм

О неизбежности терроризма

Для начала проведем определенную понятийную работу — своего рода поиск наиболее точного понимания сущности, да и значения самого понятия «террор» так, как они даются в известных словарях. Наиболее доступный и массовый из них сразу же удив­ляет: «Террор (Terror) — потухший вулкан в Антарктиде, на полуострове Росса... на­зван в честь экспедиционного судна». Понятно, что такая расшифровка мало что проясняет. Напротив, она только вызывает новые вопросы: а почему именно так было названо экспедиционное судно? Но об этом история (и словарь) почему-то умалчивают.

Смежные понятия откровенно сужают рассматриваемое явление. Тот же самый Энциклопедический словарь определяет террористический акт как особо опасное го­сударственное преступление, которое «заключается в убийстве или причинении тяж­кого телесного повреждения государственному или общественному деятелю или пред­ставителю власти, совершенном в связи с его государственной или общественной дея­тельностью, с целью подрыва или ослабления советской власти». Внешне все очень просто. Однако понятно: списано с явно уже устаревшей, откровенно «уходящей» натуры. Убийство С. М. Кирова, например, в СССР властями было сразу же объявле­но террористическим актом и вызвало первую волну сталинских репрессий, которые, однако, никто уже террористическими актами почему-то не называл.

Если террористический акт осуществлен в отношении представителя иностран­ного государства, то тоже внешне как будто понятно: явно с целью провокации вой­ны или международных осложнений. Здесь все еще более очевидно: убийство авст­рийского эрцгерцога Фердинанда в Сараево стало поводом для начала Первой ми­ровой войны. Однако ясно и другое: данный словарь (впрочем, далеко не только он один) предлагает трактовки понятий, основанные на единичных фактах весьма от­даленного прошлого. К событиям 11 сентября 2001 года в Нью-Йорке и Вашингто­не они явно не применимы. Что-то близкое можно прочитать в трактовке слова «терроризировать»: «преследовать, угрожая расправой, убийствами, держать в со­стоянии страха». Любопытно, между прочим, что специализированный юридиче­ский словарь вообще обходится без понятия «терроризм» и даже смежных понятий. Получается, что юристы давно понимали, как трудно однозначно определить такое явление. И молчали...

Зато очень конкретен словарь русского языка С. И. Ожегова. В нем есть «террор» «физическое насилие, вплоть до физического уничтожения, по отношению к полити­ческим противникам». Однако только ли физическое насилие? Ведь возможно наси­лие и совсем иного рода — психологическое, экономическое и др. Мы говорим об ин­формационном, например, терроризме. Рядом в словаре находим слово «терроризи­ровать» «устрашить террором, насилием», «запугать чем-нибудь, держа в состоянии постоянного страха». Тут же, рядом, находится «террорист» — «участник или сторонник актов индивидуального террора». Однако только ли индивидуального? Террор существует и в массовых формах.

Словарь иностранных слов оказывается несколько точнее. В нем уже есть «тер­рор политика устрашения, подавления политических противников насильственны­ми мерами».

Здесь множественное число («противников») подразумевает явно не только инди­видуальный террор. Еще жестче определяет террор «Военный энциклопедический словарь»: «Политика устрашения и подавления классовых и политических противни­ков всеми средствами, вплоть до физического уничтожения». Однако все равно это выглядит как-то локально — политические противники всегда существуют в некото­рых рамках: государства, власти, парламента, официальных структур и институтов. К массовому террору конца XX начала XXI веков все это пока как-то не очень точ­но применимо.

Таким образом, в результате сравнительного анализа разных бытующих определе­ний мы видим достаточно различающиеся между собой и явно не вполне адекватные нашему времени трактовки одного и того же понятия, а также связанных с ним, про­изводных от него слов и выражений. Но еще сложнее оказывается соотнесение этих понятий между собой. Как, например, соотносятся понятия «террор» и «террористи­ческий акт»? А «террор» и «терроризм»? «Террор» и «террористические методы»?

Наиболее часто возникает смысловая путаница, при которой смешивается разное содержание, вкладываемое в одно и то же понятие «террор». Так, достаточно часто путаются террор как некоторая политика, осуществляемая насильственными метода­ми (методы террора), и террор как результат, следствие такой политики. Путается террор как линия, состоящая из ряда отдельных компонентов, террористических ак­тов, с отдельными проявлениями террора — по сути, отдельными террористическими актами. Наконец, террор как метод часто путается с терроризмом как особым, целост­ным явлением, включающим в себя не только отдельные методы. Существуют и другие варианты, в совокупности приводящие к смешению понятий и невозможности всерьез обсуждать реальные проблемы и находить их решение. Разобраться в поняти­ях и договориться об их адекватном употреблении — обязательная часть работы.

На самом деле все более или менее встает на свои места, если оттолкнуться от буквального, первичного, латинского значения слова «terror" — страх, ужас. То есть в буквальном смысле, террор — это и есть ужас. Ужас же психологически иногда опре­деляется как циркулярное (повторяющееся и нарастающее) переживание страха. Значит, террор — такое повторяющееся и нарастающее переживание страха, которое приводит к ужасу.

В начале 1970-х годов К. Э. Изард исследовал отношение представителей разных стран (США, Англии, Германии, Швеции, Франции, Греции и Японии) к различным эмоциям4. В ответ на вопрос: «Какой эмоции вы больше всего боитесь?» — большин­ство людей назвало страх. То есть получалось, что эмоция страха сама по себе вызывает страх, а переживание страха еще больше его усиливает, доводя до экстремальной ста­дии ужаса. Ужас — это максимальная степень переживания страха, усиливающего самого себя за счет повторяющейся циркуляции этого переживания в психике. Образ­но говоря, ужас это страх страха.

Ужас очень сильная эмоция, именно поэтому люди испытывают ее достаточно редко. Опрошенные Изардом люди гораздо чаще сообщали о переживаниях печали, гнева, отвращения, презрения или даже стыда, чем о переживании страха. Обратим внимание: «Страх — это эмоция, о которой люди думают с ужасом... И все же страх реальная часть нашей жизни. Человек может переживать страх в самых разных ситуа­циях, но все эти ситуации имеют одну общую черту. Они ощущаются, воспринима­ются человеком как ситуации, в которых под угрозу поставлено его спокойствие или безопасность».  Террор — это и есть возникающий в результате некоторых действий (прежде всего, насилия) ужас от утраты человеком спокойствия или безопасности. Таким образом, с точки зрения психологии террор — это состояние очень сильного страха (ужаса), возникающее как реакция на некоторые действия, имеющие целью вызвать именно это состояние у тех, в отношении кого они осуществляются или же тех, кто является их свидетелем. Значит, террор есть цель и результат используемых для их достижения действий и методов.

Террор складывается из террористических актов — отдельных слагаемых, звеньев, компонентов, способов и инструментов террора. В. Пирожков полагает:

«В зависимости от объекта посягательства теракт может быть направлен как против конк­ретных лиц, так и анонимных жертв, которые не имеют никакого отношения к террористам и их пути до сих пор не пересекались (например, взрывы и угоны самолетов, совершение диверсий на промышленных объектах, транспорте и т. и.). В последнем случае террористический акт имеет цель дестабилизировать обстановку в обществе, вызвать панику у людей. Террор в таком случае становится безадресным, его жертвы — случайные рядовые гражда­не. Террористы в подобных случаях принимают в расчет общественный резонанс, вызван­ный их действием, за которым следует обвинение в адрес правоохранительных и властных органов, неспособных защитить граждан. Держать население в страхе и неуверенности — это и своеобразное проявление власти над обществом в целом».

Террористические акты осуществляют террористы, которые делятся на инициа­торов, организаторов и исполнителей таких террористических актов. Чаще всего террористами называются непосредственные исполнители. Террористические мето­ды — это методы осуществления террористических актов и террора в целом. Они мо­гут быть очень разными, в зависимости от того, с каким именно видом террора мы имеем дело в тот или иной конкретный момент. Принято говорить, в первую очередь, о физическом, политическом, идеологическом, экономическом терроре.

Состояние ужаса можно вызвать, лишив человека спокойствия и безопасности прак­тически в любой сфере — все зависит от того, насколько данная сфера значима для него. Чаще всего, естественно, это происходит в сфере физической, когда возникает непосредственная угроза самой жизни и физической безопасности. Исследуя подоб­ный страх в ситуации войны, Н. Коупленд справедливо заметил: «После вступления государства в войну человека захлестывает новая волна страха: перед поражением, неопределенностью, лишениями, убытками, ранением и т. д. Военнообязанный, под­лежащий призыву в вооруженные силы, независимо от желания и энтузиазма, с кото­рыми он идет на службу, несет с собой страх перед неизвестным... И самый великий из всех страхов — останется ли он жив?»

Что же роднит разные сферы и методы террора? Их жесткость, экстремизм, край­ность, насильственный характер. Террористические методы — всегда методы на­силия.

Наконец, терроризм — это обобщенное понятие, обозначающее уже комплексное явление, включающее страх и ужас как цель определенных (террористических) актов и действий, сами акты и действия, их конкретные результаты и весь спектр более ши­роких последствий. В общепринятом понимании, однако, терроризм сужается до на­бора отдельных террористических актов. В ФБР США, например, терроризм понима­ют как всего лишь «противозаконное применение силы или насилия против граждан или собственности с целью запугать или принудить к чему-либо правительство, насе­ление или какую-либо часть того и другого, оправданное политическими или соци­альными целями». Политический терроризм понимается только лишь как «система­тическое применение ничем не ограниченного политического насилия, имеющего целью достижение определенных результатов путем устрашения политических про­тивников». Однако согласимся: это явно сужает смысл данного понятия, лишая его целого ряда важных, сущностных характеристик. Психологически терроризм — это еще и способ жизни, мышления и особой деятельности, включая ее мотивы, идеоло­гические обоснования и оправдания тех, кто использует террор как цель (иногда самоцель) и средство достижения своих потребностей и интересов, то есть — терро­ристов. Но об этом — дальше.

Основные сферы терроризма

Не претендуя на полноту классификации (их ныне десятки), попытаемся более четко определить предмет обсуждения. Иначе существует опасность раствориться в много­образии слов, за которыми иногда скрывается одно и то же. С тем же успехом можно попасть впросак и на противоположном основании: подчас за одними и теми же сло­вами прячутся совершенно разные явления. Слишком часто мы слышим о мужьях, «терроризирующих своих жен» регулярными выпивками; о «телефонных террори­стах», все время «достающих» милицию или добропорядочных граждан; о «террори­стических настроениях» в среде политической оппозиции и т. д.

Начнем с того, что любая классификация, разделяющая виды террора на основа­нии предлагаемых самими террористами или пишущими на эти темы журналиста­ми объяснений, принципиально порочна. Умножать число таких классификаций не имеет смысла потому, что они бесконечны и практически «безразмерны»: всякий раз найдется какое-нибудь новое объяснение, ради которого придется расширять такую классификацию. Трудно считать, например, продуктивными разнообразные идео­логические классификации — ведь помимо лево- и праворадикального терроризма всегда найдется какая-нибудь новая его разновидность. И тогда, скажем, к террориз­му троцкистскому можно будет до бесконечности добавлять маоистскую, полпотов-скую и все прочие версии. Бессмысленно и выделение, помимо идеологического, скажем, еще и религиозного терроризма — тогда запутаемся в многообразии версий одного только ислама. Кроме того, ясно главное: такие классификации просто ни­чего не объясняют. Это всего лишь яркие «лэйблы» — ярлыки, наклеиваемые на террористов либо ими самими, либо бытописателями их акций. Более продуктив­ным представляется выделять разновидности терроризма по тем основным сферам, в которых он применяется. Эти сферы определяют цели, инструменты и ожидаемый эф­фект от конкретных действий, называемых террористическими. Понятно, что чисто военный терроризм (элементарные диверсии) не спутаешь с терроризмом полити­ческим, а уличный терроризм — с информационным. Тут все относительно понят­но. Разумнее всего отталкиваться от привычного словоупотребления. Есть очевид­ные сферы, в которых практически все языки мира используют понятие «терроризм» естественно.

Не будем претендовать на всеобъемлемость и выделять мельчайшие разновидности терроризма остановимся на достаточно крупных блоках. Так, в частности, достаточно отчетливо выделяются политический, экономический и информационный терроризм. Помимо них существует и терроризм бытовой — так сказать, общесоциальный. Для начала этого вполне достаточно.

Политический терроризм — это террористические действия разного рода, имеющие целью оказание влияния на политических лидеров, власти или проводимую ими по­литику, вынудить те или иные политические действия или властные решения. В от­дельных случаях политический терроризм направлен на устранение неугодных поли­тических лидеров — в том числе и ради изменения политического строя в целом.

Мишенью политического терроризма часто являются символы государства, наи­более значимые общественные нормы и государство как таковое. Чем более полити­чески структурированным и развитым является общество, чем больше у него культур­ных, материальных и нравственных ценностей, тем более привлекательным оно ока­зывается для террористов. Дело в том, что в политически организованном обществе воздействие на политическую сферу оказывается намного более эффективным, чем в обществе, политически не организованном.

Наиболее частый в последние годы метод терроризма — захват заложников, жиз­ни которых предлагаются затем в обмен на более или менее серьезные уступки со сто­роны властей (например, требуя освобождения из тюрем своих сторонников), — име­ет шанс на успех только в тех странах, в которых человеческая жизнь действительно является реальной, а не декларируемой ценностью. В таких странах общество не дает возможности правительству спокойно взирать на гибель попавших в руки террористов сограждан. В тоталитарных государствах такого рода акции крайне редки: для дикта­торов жизнь человека не представляет особой ценности, и они не склонны менять ее ни на крупные суммы денег, ни тем более на отказ от каких-то своих планов. Захваты заложников — своеобразное свидетельство гуманизации и демократизации общества, становящегося объектом нападения террористов.

В современном мире существуют сотни чисто террористических групп и масса орга­низаций, использующих террор как один из методов политической борьбы и дости­жения своих целей. Естественно, все они очень разные. Их цели подразделяются на реалистичные и утопичные. Например, цели Организации освобождения Палести­ны и связанных с ней организаций (создание собственного палестинского государ­ства), несмотря ни на что, оказались достаточно реалистичными. Напротив, совершен­но утопичными явились цели итальянских «Красных бригад" или группы Баадер-Майнхопф в Германии — попытки силового переустройства жизни Западной Европы по коммунистическому образцу не увенчались успехом.

Информационный терроризм — прямое воздействие на психику и сознание людей в це­лях формирования нужных мнений и суждений, определенным образом направляю­щих поведение людей. На практике, под информационным терроризмом обычно под­разумевают такое насильственное пропагандистское воздействие на психику, которое не оставляет для человека возможностей для критической оценки получаемой ин­формации. Как правило, откровенно тенденциозной информации, которая добивается своих целей не качеством манипулятивного воздействия, а его объемом. Помимо использования официальных средств массовой информации, информационный терроризм опирается на распространение определенного типа слухов. Слухи вообще играют значительную роль в проблеме терроризма. Как правило, они многократно усиливают ту атмосферу страха и ужаса, на создание которой направлены усилия тер­рористов. Среди всех разновидностей слухов наиболее значимыми в рамках инфор­мационного терроризма являются два вида: так называемые слухи-пугало и агрес­сивные слухи.

«Слух-пугало» это слух, несущий и вызывающий выраженные негативные, пу­гающие настроения и эмоциональные состояния, отражающий некоторые актуальные, но нежелательные ожидания аудитории, в которой они возникают и распространяют­ся. Обычно слухи такого типа возникают или откровенно «запускаются" силами, раз­вязывающими информационный террор, в массовое сознание в периоды социального напряжения (террористические акты, стихийные бедствия, война, подготовка военно­го переворота и т. д.). Их сюжеты варьируются от просто пессимистических до явно панических. Особое распространение такие слухи приобретают в ситуациях сложных социальных и политических реформ, смены власти, режима или социально-полити­ческой системы в целом. В подобных случаях появляется ограниченный набор сюжетов, выступающих в качестве стержней пугающих слухов. Некоторые из них видоизменяются в зависимости от культурных, религиозных или национальных традиций, но основная часть остается неизменной.

Наиболее часто встречаются «слухи-пугала", основанные на якобы неизбежном повышении цен на продукты питания, их исчезновении и приближающемся голоде. Такие слухи были зафиксированы, например, в России в 1917 и в 1990-1991 годах, в Чили в 1971-1973 годах, в Никарагуа в 1980 году, в Афганистане в 1980 году. При­нимая такие слухи за «чистую монету*, доверяя им, часть населения бросается заку­пать подчас ненужные продукты в неразумных объемах, в результате чего действи­тельно искажается конъюнктура рынка. Товары быстро исчезают с прилавков или стремительно растут в цене, может возникнуть голод. Классический пример — Россия 1917 года: хотя урожай был даже выше среднего, к октябрю в столичных магазинах исчез хлеб.

Аналогичным образом распространяются слухи о «грядущем контрнаступлении реакции», близком военном перевороте, «неотвратимом отмщении» лицам, активно сотрудничающим с новой властью, и т. д. В таких ситуациях усиление пессимистич­ных настроений стимулируется еще и типичными для таких ситуаций слухами о яко­бы имеющихся разногласиях, борьбе за власть в новом руководстве, безудержной кор­рупции и т. д. Примерами слухов такого рода полна новейшая история России. Особую роль играют слухи, непосредственно связанные с реальным террором. Как правило, они строятся на ожидании повторения происшедших террористических актов и воз­никновения новых. Множество слухов такого рода циркулировало в США в течение нескольких месяцев после событий 11 сентября 2001 года. «Сверхзадача» таких слу-хов понятна: это прямое запугивание населения, усиление атмосферы террора в сфе­ре информационного воздействия, умножение хаоса и неразберихи.

«Агрессивный слух» — слух, не просто вызывающий негативные настроения и со­стояния, отражающие нежелательные ожидания аудитории, а конкретно направлен­ные на стимулирование агрессивного эмоционального состояния и поведенческого «ответа», жесткого агрессивного действия. Слухи такого рода возникают в ситуаци­ях острых противоречий, связанных с социальными межгрупповыми и межэтничес­кими, межнациональными конфликтами. Приведем несколько известных примеров: «В Леопольдвиле негры вырезают белое население» (Заир, 1960); «Беспорядки в Па­наме вызваны кубинскими агентами» (США, 1964); «Новая власть грабит страну, от­правляя зерно на Кубу и в Россию» (Никарагуа, 1980), и т. д. Основная функция агрессивных слухов — не просто запугивание, а прямая провокация агрессивных, тер­рористических действий типа геноцида и массовых убийств. Эти слухи строятся от­рывочно, «телеграфно». Короткие, рубленые фразы сообщают о конкретных «фактах», «взывающих к отмщению». Они несут сильный эмоционально-отрицательный заряд, формируя аффективную общность «мы» («нормальных людей») в противовес общ­ности «они» («зверствующих нелюдей»). Такие слухи требуют ответной агрессии. Из последних примеров — слухи о «зверствах федеральных войск в Чечне», распростра­няемые чеченцами, и аналогичные — о «зверствах чеченских боевиков» в отношении федеральных войск.

Экономический терроризм — это различные дискриминационные экономические дей­ствия, имеющие целью оказание влияния на экономических конкурентов, социальные группы и слои населения, а также целые государства и их лидеров ради достижения конкретных экономических выигрышей или, шире, проводимой ими политики, что сводится к осуществлению требуемых действий или принятию нужных решений.

Экономический терроризм осуществляется на различных уровнях. На элементар­ном уровне, в рамках конкурентной борьбы между корпорациями, он может заклю­чаться в игре на понижение стоимости акций конкурента, их скупке, доведения до банкротства и т. д. Создание экономических барьеров, ухудшение условий жизни и снижение ее уровня — проявления экономического терроризма одних социально-эко­номических групп по отношению к другим. На еще более высоких уровнях экономи­ческий терроризм достаточно часто становится инструментом давления в сложных политико-экономических отношениях. Так, достаточно часто используемые на практике экономическая блокада, введение разного рода эмбарго и запретов на ввоз или вывоз тех или иных товаров представляют собой средства экономического насилия, применяемые для устрашения противников и изменения их намерений, в том числе и на межгосударственном уровне. «Экономическим терроризмом» называли кубинцы ту блокаду, которая была организована американцами после прихода к власти на Кубе Ф. Кастро. Аналогичный термин использовали советские власти в оценке принятой конгрессом США поправки Джексона-Вэника, ограничивающей экспорт в СССР вы­соких технологий.

Социальный (бытовой) терроризм — в данный разряд попадают те обыденные явле­ния, которые в привычном смысле не классифицируются как террористические и вро­де бы лишены конкретной цели и целенаправленных исполнителей. Бытовой терро­ризм — это то повседневное запугивание, с которым мы сталкиваемся на улице, в до­ме, в бытовом общении. Разгул уличной преступности, нарастающий криминалитет, общая социальная нестабильность и массовая бытовая неустроенность. Обилие бе­женцев и эмигрантов, маргинальных элементов, дестабилизирующих жизнь. Шайка подростков, терроризирующих двор; банда «скинхедов», терроризирующих рыночных торговцев; бригада рэкетиров, терроризирующих малые предприятия в округе и вы­могающих регулярную плату за «охрану» от самих себя. Сюда же относятся взрывы в местах скопления людей, в транспорте. Здесь же — возникновение эпидемий, отрав­ленная вода в водопроводе или колодцах. И т. д., и т. п. В целом, это социальная ситуа­ция, держащая всех в страхе и постоянном напряжении. В физическом плане — это постоянная угроза жизни и здоровью. В социальном плане — деструкция управле­ния и общественного самоуправления. В психологическом плане результат такой си­туации — утрата уверенности в завтрашнем дне, хаотизация сознания, иррациональ­ное состояние психики, деструкция привычного, нормативного, «регулярного» поведения.

Выделим особую, физическую, разновидность социально-бытового терроризма. Это реальное воздействие на жизнь и состояние здоровья людей, создание постоян­ной угрозы для них. Оно может осуществляться с использованием самых разнообраз­ных средств от ножа и обрезка трубы до применения взрывчатых веществ и массо­вого биологического или радиационного оружия. Так или иначе, это такое (как пра­вило, массовое) воздействие на людей с помощью физических методов, которое не носит конкретного политического, информационного», экономического или социально-бытового характера, а создает такую массовую угрозу физического уничтожения, которая ведет к широкому распространению страха среди населения.

Описанные основные сферы терроризма тесно связаны между собой. Как прави­ло, терроризм в одной из них отражается на другой. В итоге все это сказывается, преж­де всего, на политической сфере как интегрирующей все остальные. Социально-бы­товой терроризм, как и экономический и информационный, влечет за собой полити­ческие последствия, которые, в свою очередь, влияют на социальную, экономическую и информационную сферы. Круг замыкается.

«Террористы способны самым серьезным образом изменить общественную атмос­феру, посеять страх, неуверенность, недоверие к институтам власти. Их действия могут быть особенно разрушительны для демократических государств, где раздражение и возмущение граждан вполне может выразиться в поддержке на выборах того, чьим единственным общением будет покончить с терроризмом...

Другим результатом террористических акций является недоверие правительству, причем вне зависимости от того, какую идеологию данное правительство исповедует, а также недоверие властным структурам, стремление к их изменению и, соответствен­но, дестабилизация общества»

Даже такое предварительное выделение сфер, наиболее часто связываемых с тер­роризмом на основании привычного словоупотребления, позволяет увидеть главное: основой терроризма является насилие. Оно может проявляться в разных сферах политической, информационной, экономической, бытовой. Оно может использовать разные инструменты — от политического убийства или захвата заложников до распро­странения слухов, введения экономических санкций или разгула уличного кримина­ла. Это не принципиально. Описанные сферы терроризма охватывают практически всю жизнь человека. Они лишают жизни или угрожают ей. Различия в деталях не долж­ны заслонять главного: терроризм — всегда насильственное воздействие на людей, преследующее цель запугать их и добиться от них реализации своих целей.

Современный терроризм.

Из всего уже сказанного следует, что терроризм – это особая форма, прежде всего, политического насилия, характеризующаяся жестокостью, целеустремленностью и внешне достаточно высокой эффективностью. На практике, конкретно, это совер­шение демонстративно деструктивных, разрушительных действий для того, чтобы вы­звать страх, запугать своих противников или же все население, физически уничтожив их представителей или нанеся значительный материальный ущерб.

Психологически, терроризм — естественное продолжение радикализма, экстремиз­ма и фанатизма. Это реальный экстремизм уже не в теоретических рассуждениях, а в непосредственном практическом действии, осуществляемом с редким фанатизмом во имя абсолютно радикальных идей и ценностей. Люди, избирающие терроризм в каче­стве инструмента для своего воздействия на реальность, всегда радикальны. Это есте­ственно: радикальные, экстремистские методы подбираются в соответствии с анало­гичными целями. В данном случае именно характер целей (или представления самих террористов об этих целях) вполне оправдывает для террористов характер избирае­мых ими методов для достижения поставленных задач. С точки зрения самих терро­ристов, чем масштабнее прозвучит та или иная их акция, чем большее количество людей в мире узнает о ней, тем масштабнее будут выглядеть те цели, к которым они стремятся. Поэтому подчас мы видим, что не только цель оправдывает средства, но и наоборот: под совершаемые террористические акты часто «подтягиваются» якобы крупномасштабные цели.

Как мы уже видели, терроризм очень широко используется в качестве средства политической борьбы в интересах государства, организаций и отдельных групп лиц. Уже сам факт публичной казни политических противников, например, может считать­ся проявлением терроризма. В современном мире эффект казни многократно усили­вается посредством ее трансляции средствами массовых коммуникаций. Известны репортажи о казни террористов на электрическом стуле в США. Известны и анало­гичные акции в исламских странах. Более того, известны и смешанные феномены: когда западные средства массовой информации рассказывали об исламских казнях. Так, в январе 1984 года известная западная газета опубликовала подробнейшее опи­сание публичного обезглавливания двух осужденных, мужчины и женщины, на пло­щади перед мечетью Джамия в столице Саудовской Аравии, городе Эль-Рияд. Газета привела красочные подробности внешнего вида палача, сумму его гонорара, вид ору­дия казни (обоюдоострый меч), а также текст ее звукового сопровождения, звучавший из динамиков на минарете мечети, — голос поминал имя Аллаха и перечислял грехи, совершенные осужденными на основе нарушения норм шариата.

К особым проявлениям современного терроризма можно отнести и разного рода партизанские действия в периоды войн, а также особенно партизанские войны как таковые, когда они не сопутствуют боевым действиям, официально ведущимися ре­гулярными армиями. XX век принес особенно много примеров таких войн в Латин­ской Америке. Терроризм всегда был распространенным инструментом борьбы в пе­риод глубоких, революционных общественных потрясений. XX век дал наиболее яр­кие примеры революционного и, напротив, контрреволюционного терроризма.

Терроризм развивается в условиях острейших противоречий, когда субъективно для противников не остается иных средств, кроме физической ликвидации друг друга. К терроризму прибегают тогда, когда не видят иного пути либо в связи с отсутствием других ресурсов борьбы («партизанщина» — это следствие не силы народа, а слабос­ти его армии), либо хотят радикально изменить поведение людей, запугав их актами террора. Психологическая основа терроризма — радикализм, экстремизм и фанатизм, иногда — доходящий до фанатизма фундаментализм экстремистского толка.

В современных условиях налицо эскалация террористической деятельности осо­бых экстремистских организаций. Это уже далеко не случайные террористические акты малоподготовленных партизан — теперь это специально организованная, часто почти профессиональная деятельность целенаправленно подготавливаемых в течение долгого времени боевиков или специальных агентов. В современном мире непрерыв­но усложняется характер терроризма, быстро нарастает изощренность его методов, интенсивно усиливается